Cайт не рекомендован для просмотра лицам моложе 16-ти лет
Вторник, 21 ноября 2017

«По всему городу кучи мусора и навоза»


О чем писала нижегородская пресса в июле 1921 года

ЗА ОТСУТСТВИЕ МЕДКНИЖКИ — НА ПОЛГОДА В ЛАГЕРЬ!

Лето 1921 года было нелегким. После Гражданской войны и так называемого «военного коммунизма» страна пребывала в разрухе, экономика — в кризисе, а население — в голоде. Тем временем руководство страны объявило о переходе к новой экономической политике, суть которой состояла в частичном возвращении рыночных отношений, уничтоженных во время революции. Первым делом народу объявили о возвращении свободной торговли. 1 июля «Нижегородская коммуна» опубликовала постановление президиума Нижегородского губисполкома о частной торговле, разрешавшее свободную продажу товаров на территории региона: «В целях урегулирования частной торговли в Нижегородской губернии, во изменение всех прежде изданных по сему предмету постановлений, Президиум Нижгубисполкома постановляет:

Разрешить частную торговлю в Нижегородской губернии всеми видами товаров и продовольствием, за исключением монополизированных, кооперативным объединениям, артелям, организациям и частным лицам.

Разрешается торговля как на базарах, так и в закрытых помещениях.

Базары устанавливаются ежедневно и еженедельно.

Еженедельные базары разрешены: на Ново-Базарной площади – по средам, на Острожной площади – по пятницам, на Старо-Сенной площади – по понедельникам и на канавинской Базарной площади – по воскресеньям.

Ежедневные базары разрешены: на Мытном дворе, на Старо-Сенной площади, на Балчуге и в Канавине на Базарной площади…

Торговля на базарах разрешается с 7 часов утра и до 7 часов вечера, что же касается торговли в закрытых помещениях, то таковая разрешается с 8 часов утра до 8 часов вечера, торговля в чайных и столовых допускается до 11 часов ночи».

В то же время постановление вводило жесткие наказания для нарушителей правил торговли, даже не снившиеся нынешним предпринимателям и продавцам. Все торговцы были обязаны ежемесячно подвергаться врачебному осмотру и иметь соответствующие удостоверения. А за несоблюдение указанных норм виновные подлежали заключению в лагерь принудительных работ сроком до шести месяцев!

Впрочем, подобные меры были вполне оправданны, учитывая, что в Нижнем Новгороде и губернии как раз свирепствовала эпидемия холеры. Ежедневно в регионе фиксировалось 13 – 14 новых случаев заболевания этой страшной болезнью, смертность от которой составляла в те времена 85 – 90%. Холерных больных помещали в закрытые отделения больниц, а также в специальный холерный плавучий барак. Последний был настоящей страшилкой для нижегородцев. К зловещему плавсредству, стоявшему на якоре на окраине порта, боялись даже близко подходить и подплывать.

Симптомы холеры были просты: диарея и рвота, обезвоживание организма, быстро приводившее к гиповолемическому шоку и смерти, наступавшей в некоторых случаях в течение суток. Хоронили умерших от этой болезни в закрытых гробах, прощальные церемонии сокращались до минимума либо вообще не проводились.

ОТ БОЛЕЗНИ ОТГОРОДИЛИСЬ… БОРОЗДОЙ

Эпидемия стремительно распространялась не только в губернском центре, но и в сельской местности. Так, в рубрике «Вести из уездов» рассказывалось: «В селе Усаде появилась холера. Было уже около десятка заболеваний и несколько смертей. Говорят, что холеру занес с собой один крестьянин, торговавший разным старьем.

Эпидемия грозит разразиться по всему селу, так как никаких предупредительных мер не принимается. Призывали врача из Арзамаса, он констатировал факт холерных заболеваний, обещал принять меры, но пока еще ничего нет. А обыватели действуют по-своему: запрягли ночью несколько девушек и женщин в соху в белых рубашках, с распущенными волосами и провели борозду вокруг той улицы, где свирепствует холера.

Белье же после больных и всякие тряпки полощут в том же пруде, где полощут белье и здоровых людей. Так заражают холерой все село».

Причиной эпидемии, как водится, были не только голод и разруха, но и полнейшая антисанитария, царившая в городе и его окрестностях. Канализация во многих местах вышла из строя, вывозом нечистот никто серьезно не занимался, и в итоге нижегородцы, подобно средневековым жителям, стали выбрасывать мусор и выливать отходы жизнедеятельности прямо в окна и на тротуары. Аналогичным образом избавлялись и от фекалий домашнего скота. Во время разрухи даже люди, жившие в самом центре города, вынуждены были разводить свиней, коз, кур и прочую живность, причем нередко делали это прямо в квартирах многоэтажных домов.

«Стоит только выйти на любую из улиц нашего города, как самым первым долгом обращают на себя внимание большие и малые кучи мусора и навоза, — возмущалась «Нижегородская коммуна» 12 июля. — В таких-то рассадниках всяких болезней наряду с домашней птицей и поросятами можно часто видеть малышей, занимающихся постройкой «окопов» и «домиков» из грязи и мусора».

КОВАЛИХА ВЫШЛА ИЗ ТРУБЫ

В другом материале, под названием «Новая река в Нижнем Новгороде», корреспонденты газеты рассказывали о сложной экологической ситуации, сложившейся на улице Ковалихинской: «Астрономическая весна уже кончилась, а наша речка Ковалиха, выступившая весной из своих прогнивших труб, продолжает оставаться в том же весеннем положении. Уже в прошлом году кое-где в середине улицы Ковалихинской образовались небольшие провалы. С весны нынешнего года число и размеры этих провалов увеличились, и весьма значительно. Местами речка определенно выступила из берегов, и по улице течет зловонная жидкость — смотрите участок между Больничной и Спасской улицами (ныне Нестерова и Трудовая, прим. авт.).

Так как со дворов мусор не вывозится, то обыватели выносят помои и прочее прямо в речку, она «все уносит с собою». Ассенизаторы, чувствуя привычные «ароматы», опорожняют свои бочки тут же на Ковалихе. Наряду с этим ребятишки ходят вброд через эту речку, пускают по ней свои кораблики, некоторые хозяйки полоскают грязную посуду, а все обыватели закрывают наглухо свои окна, ибо нет никакого терпежу от ароматов».

Понятно, что при таком отношении к гигиене падеж людей от холеры был закономерным.

Впрочем, как водится, нашлись и предприимчивые граждане, придумавшие, как заработать деньги на эпидемии. «Нижегородская коммуна» 16 июля писала о неких Степане Фролове и Мартыне Евстифееве, которые продавали на Мытном рынке зелье, якобы способное защитить человека от холеры. При этом доверчивые жители нередко отдавали за баночку спасительного снадобья последние деньги и даже брали взаймы. После ареста «целители» на допросе сразу же сознались, что чудодейственное средство представляет собой обычный сироп из ягод.

ДЕРЬМО СКЛАДЫВАЛИ У ЕВРЕЙСКОГО КЛАДБИЩА

С целью как-то улучшить удручающее санитарное состояние города Нижгубкоммунотдел во главе с товарищем А. Барским начал месячник по очистке. В прессе было опубликовано соответствующее постановление, обязавшее народ брать лопаты и идти на улицы: «Предписать всем уполдомкомам, комендантам зданий и заменяющим их лицам на территории как города Нижнего Новгорода, так и Канавина с его пригородами немедленно принять срочные меры к очистке дворов и особенно прилегающих к домовладениям улиц от навоза и мусора, сметая и сгребая в кучи, располагая таковые на улице в стороне от проезжей части… Все не освобожденные от трудовой повинности жители города обязаны накладывать навоз и мусор с улиц и дворов на телеги и грузовики, для чего уполдомкомы и заменяющие их лица должны ежедневно к 5 часам иметь наряд необходимого числа жителей домовладения, дабы не задерживать работы по очистке мусора».

Нечистоты вывозились на свалки, которых на окраинах города было великое множество. В верхней части города крупнейший «полигон» находился в овраге за еврейским кладбищем, которое располагалось за нынешней улицей Белинского напротив парка Кулибина. Евреи в те времена, мягко говоря, не пользовались особой любовью населения, жили обособленно от русских и хоронились тоже отдельно. При царской власти антисемитизм не только не являлся преступлением, но и был фактически узаконен. Поэтому нет ничего удивительного в том, что тогдашние городские власти организовали свалку навоза рядом с еврейским кладбищем.

Вторым местом для хранения «бытовых отходов» в нагорной части города был овраг за Пушкинским садом, там, где сейчас проходит улица Тимирязева. В Канавине мусор и нечистоты вывозили на пески за Молитовской веткой железной дороги.

Виктор МАЛЬЦЕВ     «Ленинская смена»

 


Copyright © "Криминальная хроника"

Ваш отзыв

Вставить изображение