Cайт не рекомендован для просмотра лицам моложе 16-ти лет
Воскресенье, 22 октября 2017

Рабочие замуровали себя на объекте, чтобы не предстать перед судом


Пьянство на стройке. 1982 год. Город Горький

В 1965 году на экраны вышла культовая комедия «Операция «Ы» и другие приключения Шурика». В первой новелле, под названием «Напарник», хулиган Федя получает 15 суток административного ареста за драку в автобусе.

Его отправляют работать на стройку, где он встречается со студентом Шуриком, из-за которого и попал в милицию. Федя начинает воевать с Шуриком, используя все, что оказалось под рукой, – от доски до бульдозера.

В одной из сцен, заметив, что студент залез в отверстие в стене, хулиган быстренько замуровал дыру и уже начал справлять панихиду по напарнику…

Чем-то похожий случай произошел в 1982 году в Горьком на одной из стройплощадок.

ЗА ПЬЯНСТВО НА СТРОЙКЕ – ЛИШЕНИЕ ДЕЕСПОСОБНОСТИ!

Многие уверены, что кампанию по борьбе с пьянством и алкоголизмом начал генсек Михаил Горбачев. В действительности автор «перестройки» лишь пытался довести до конца то, что не смог сделать Брежнев.

Антиалкогольная кампания в СССР стартовала еще в 1972 году, однако за десять лет мало что удалось сделать. Более того, на закате «застоя» пить стали даже больше, чем в его середине!

Одним из рассадников алкоголизма в г. Горьком стали стройки. В то время как партия требовала строить всё больше домов и снижать сроки сдачи, рабочие постоянно пьянствовали, спали и валялись прямо в рабочее время, как Федя из упомянутой комедии, а работу выполняли тяп-ляп.

Самым критическим периодом были дни после получки, так как половина строителей прогуливала и уходила в запои. Чего только не делали руководящие органы: лишали рабочих премий, переносили им отпуска, объявляли выговоры, переставляли в очереди на квартиру, вывешивали позорные стенгазеты, а они всё бухали и бухали, мерзавцы.

Трест «Промстрой № 2» стал практиковать выездные (фактически полевые) товарищеские суды. На них, впрочем, пьяниц судили вовсе не «товарищи», а представители планового отдела, партбюро, постройкома и т.д.

Один такой показательный суд состоялся в марте 1982 года на строительной площадке жилого дома на улице Горького, который возводило СМУ-3 треста «Промстрой». «Собравшиеся на площадке рабочие стоя приветствуют появление из бытовки состава суда, – рассказывала статья «Встать, суд идет!» в «Горьковском рабочем».

– На заседание приглашены также начальник управления Ю. Ф. Галочкин, секретарь партбюро В. А. Саар, начальник участка Ю. М. Зеленов, мастер Е. А. Григорьев. Что же произошло в управлении, если столько ответственных работников вынуждены были прийти на заседание товарищеского суда?

Но вот председатель суда оглашает дело, и всё становится ясным. Несколько рабочих после получки устроили прямо на стройплощадке коллективную выпивку, после чего самовольно оставили работу.

Монтажники М. И. Сапогов, Ю. М. Корнилов, Ю. В. Кондратьев и А. М. Бизюков после получки устроили выпивку в обеденный перерыв, а на следующий день вообще не вышли на работу. И вот теперь приходится держать ответ. Каждого разбирают персонально, зачитывают характеристику».

Стоит отметить, что в это время против пьяниц стало применяться совсем уж суровое наказание – лишение дееспособности! Конечно, речь не шла об отправлении провинившихся на лечение в дурдом и т.п. Речь шла о рабочих, которые сразу после зарплаты пропивали всю получку и не доносили ее до дома.

Отчаявшиеся жены пытались поймать нерадивых мужей прямо у забора, приходили на стройки, но те все равно умудрялись убегать через дыры в заборах или прятались в недостроенных домах и пили прямо там. Вот и придумали в тресте «Промстрой» оригинальную схему.

Жена писала на мужа телегу начальству, в которой жаловалась, что муж пропивает всю зарплату. После этого дело выносилось на рассмотрение товарищеского суда, а тот выносил постановление: временно (на 2 – 3 месяца) лишить мужика дееспособности, то есть права получать свою же зарплату! И выдавать ее только семье. А это для пьяниц, живших одним днем, было куда страшнее, чем сдвиг отпуска или смещение очереди на квартиру.

Это ж как, мужики после получки «соображать» будут, а я в сторонке стоять?! Кошмар!

«Плотники Н. П. Прончатов и В. И. Иванов, каменщик Ю. В. Шварев и монтажник Ю. И. Корнилов лишены дееспособности, – писал «Горьковский рабочий». – Надо сказать, что эта мера одна из самых действенных. Рабочие не могут смириться с тем, что зарплату за них получает семья, и за один-два месяца стараются восстановить к себе доверие».

СПАСАЯСЬ ОТ ТОВАРИЩЕСКОГО СУДА, ЗАЛОЖИЛИ СЕБЯ КИРПИЧАМИ

Впрочем, эта суровая мера, представлявшая собой, по сути, грубое попрание элементарных прав человека, иногда приводила к необычным инцидентам. Рабочие СМУ-3 стали панически бояться комиссии по борьбе с пьянством, которую возглавляла очень строгая и злая женщина – инженер ПТО В.А. Кобозова.

В первые дни после выдачи зарплаты представители этого органа отправлялись на рейды по стройплощадкам управления, дабы с поличным ловить там выпивох. И вот в один из мартовских дней группа из четырех строителей: монтажников С. В. Протасова, М. В. Королева, каменщиков В. Т. Кузьмина и А. В. Рябова – решила отметить получку. Протасов сбегал в гастроном за водкой и закуской, после чего товарищи залезли повыше на один из этажей строящегося дома и начали попойку.

Через какое-то время, после очередного тоста, водка стала заметно убывать, в связи с чем строители подрядили Рябова сбегать за новой бутылкой. А уже через 5 минут тот прибежал обратно с криком: «К зданию подходит комиссия по борьбе с пьянством, капец нам! И там эта Кобозова с ними».

Тут-то пьяные работяги с ужасом осознали, что попали в ловушку. Отступать было некуда: позади – недоделанная крыша, а впереди – «Встать, суд идет!», со всеми вытекающими последствиями. Этой, как ее там, дееспособности лишат! Век получки не видать! В панике оббегав все закоулки недостроенного этажа, пьяницы убедились, что спрятаться им негде. А внизу уже слышались шаги членов комиссии!

Но потом Протасов, как и герой культовой комедии, приглядел недоделанный участок кирпичной кладки, возле которого валялись кирпичи и стоял чан с раствором. Вероятно, это другая бригада после получки бросила работу и ушла бухать.

Четыре товарища тут же сообразили, что это их единственный шанс на спасение дееспособности, посему собрали пожитки и рванули в дыру. А потом схватили мастерок и ударно заложили проем кирпичами изнутри!

Какое-то время Протасов, Королев, Кузьмин и Рябов сидели там, затаив дыхание. «Кажись, пронесло…» – прошептал кто-то спустя полчаса. Ну а после этого сам собой напрашивался новый тост – за счастливое спасение от Кобозовой! А потом за дееспособность…

В общем, мысль о том, что надо как-то выбираться из убежища, посетила строителей, только когда водка и тосты закончились, а прохладный день явно клонился к концу. Провели разведку и с ужасом убедились, что другого выхода из помещения, кроме как через заделанное ими же отверстие, нет!

С другой стороны коридор выходил на второй лестничный пролет, только вот сама лестница до данного этажа еще не дошла. А напротив, через проем в стене, виднелась пустая кабина башенного крана, чей водитель, вероятно, тоже ушел за получкой и пропал. Еще один ход был наглухо завален неприподъемной металлической арматурой.

Одним словом, как у Шурика – залезть в одном месте, а вылезти в другом – никак не получалось: замуровали сами себя! Тогда мужики в отчаянии ринулись к заложенной ими же дыре и попытались сломать ее.

Но раствор, который они нашли, был уже не первой свежести, вследствие чего быстро схватился и затвердел. К тому же в спешке строители не захватили с собой никакого инструмента, хотя бы лопату или лом.

И сколько ни бились они о «спасительную» стену, та нисколько не поддалась. Пытались орать что есть мочи, но тоже никакого эффекта. Сотовых телефонов в то время, как известно, не было, так что связаться с кем-либо в подобных ситуациях не было никакой возможности.

ПОСЛЕ ТАКОГО ТОЧНО НАДО БРОСАТЬ ПИТЬ!

Неудачникам ничего не оставалось, как смириться со своим незавидным положением и остаться на ночлег в собственноручно построенной ловушке. Спать пришлось сидя, прямо на бетонном полу, да еще и в жутком холоде.

В общем-то, никакого сна и не получилось. Всю ночь проклинали эту злополучную попойку, эту суку Кобозову, которая «спокойно жить не дает», товарищеские суды и вообще всю эту поганую стройку. А Протасов даже поклялся с этого дня навсегда бросить пить.

Так и протянули до утра. Которое тоже не принесло работягам облегчения! Ибо после получения денег большинство строителей было попросту не в состоянии начинать работу в 8 часов утра, а иные и вовсе прогуливали.

Кабина крана напротив по-прежнему пустела. В то время как Протасов и Королев забились в угол и со смирением ждали своей участи, Рябов драл глотку: «Помогите-е-е-е, люди добрые!!!», а Кузьмин то пытался соорудить что-то вроде кирки из найденных обрезков арматуры, то простукивал стену, будто искал клад.

Эпопея закончилась только после обеда, когда на этаж, где сидели «пленники», поднялась та самая бригада, которая вчера не доложила кирпичи. С изумлением увидев, что кто-то сделал за них эту работу, строители услышали стук, крики и, с трудом разобравшись, в чем дело (все-таки похмелье сказывалось), пошли за отбойным молотком…

Когда часть стены рухнула, а в дыре показалось первое изможденное лицо, у спасителей возник резонный вопрос:
– Кто вас замуровал-то?!
– Демоны! – послышалось в ответ.

Ну а закончилось всё очередным товарищеским судом, стенгазетой и обсуждениями на собраниях. Правда, дееспособности пьяниц не лишили, так как учли их чистосердечное раскаяние, подробный рассказ о случившемся и коллективное обещание больше никогда не пить на работе.

Виктор Мальцев     «Ленинская смена»

пьяство на стройке, Город Горький, замуровали демоны


Copyright © "Криминальная хроника"

Один отзыв на «Рабочие замуровали себя на объекте, чтобы не предстать перед судом»

  1. Аноним пишет:

    Более похожий случай был презентован киношниками (точнее мультипликаторами) в 1976 году — Волк самозамуровал себя в 10-й серии «Ну, погоди!», как раз в страхе перед начальством в лице Бегемота на стройке.


Трекбеки



Ваш отзыв

Вставить изображение