Для просмотра страниц сайта на широкоформатном мониторе рекомендуем воспользоваться сочетанием клавиш "ctrl" + "+"
Cайт не рекомендован для просмотра лицам моложе 18-ти лет
Вторник, 1 декабря 2020

Узник замка Иф по-нижегородски


История, произошедшая в 1827 году

В 1846 г. вышел в свет приключенческий роман Александра Дюма «Граф Монте-Кристо», ставший не только самым культовым произведением писателя, но и вообще одним из самых популярных произведений XIX столетия в мире.

Книга стала основой для десятков фильмов (самый известный отечественный вариант называется «Узник замка Иф»), а также бесконечных ремейков и подражаний, в основе которых лежала все та же сюжетная нить: главный герой подло обманут и унижен, а спустя время начинает мстить своим врагам…

В нашей истории тоже было много общего с романом Дюма. Во-первых, время действия – постнаполеоновская эпоха. Во-вторых, тоже был остров, фактически использовавшийся в качестве тюрьмы. А главное – там тоже присутствовали философ-старец, любовь, сокровища и месть…

СОВЕСТНЫЙ СУД И ЭПИТИМИЯ

Мещанский сын Александр Пирожков с ранних лет был, как сейчас принято говорить, трудным ребенком. Родителей не слушался, со сверстниками не ладил, грамоте учиться не желал, да и вообще – не с ним что-то не так, а мир вокруг плохой и неправильный.

В общем, не поддавался парень никакому воспитанию. Ну а поскольку в начале XIX столетия никаких там психологов и разных «заморочек» вроде прав человека не существовало, единственным средством воздействия на таких детей считалась нещадная муштра.

Вот и родители Саши не стали долго мучиться с бестолковым потомком, а попросту взяли и отдали его на попечение нижегородскому трактирщику Ивану Кирзееву, греку по национальности. Фактически это означало малолетнее рабство: ребенок лишался свободы, жил взаперти, целыми днями занимался тяжким неквалифицированным трудом, а за малейшие провинности и неповиновение подвергался телесным наказаниям. Все детство мальчика прошло в бесконечном мытье грязных полов в трактире.

Единственной отдушиной Саши стала девочка Екатерина – сирота, также находившаяся на попечении у Кирзеева. Он стал ухаживать за ней, а та вскоре ответила взаимностью. Но потом у парня появился соперник – сын трактирщика, который тоже положил глаз на Катю.

А чтобы «отжать» девчушку, Кирзеев-младший с одобрения папаши стал всячески унижать Пирожкова, попутно намекая на его бесперспективное социальное положение. В итоге Саша, когда ему исполнилось 15 лет, решил совершить побег, а заодно отомстить своим эксплуататорам.

Подросток стал внимательно следить за Кирзеевым и однажды приметил, как тот прячет в потайное место очередную дневную выручку. Выждав подходящий момент, когда хозяин вечером отлучился по делам, Саша проник туда и украл коробку с деньгами.

Пересчитал – 251 рубль 62 копейки. Деньги немалые, учитывая, что в то время десяток яиц стоил 23 копейки, пуд меда – 20 рублей, воз сена – 4 или 5 рублей, а, к примеру, зарплата врача и учителя составляла 10 – 15 рублей в месяц.

Смекнув, что похищенной суммы вполне достаточно для бегства на пару с возлюбленной, юноша приступил ко второму пункту плана – к мести. Нашел несколько свертков бумаги, сложил их под лестницей и поджег, после чего скрылся. Однако поджигатель из него оказался негодный – почуяв запах дыма, постояльцы трактира быстро обнаружили источник и залили пламя, прежде чем оно как следует разгорелось.

Самого беглеца быстро поймали и на глазах плачущей девицы увезли в тюрьму. Налицо было сразу два преступления, имевших вполне очевидные мотивы, и после короткого расследования дело было передано в Нижегородский совестный суд.

Таковые были созданы по инициативе Екатерины II для дополнительной защиты прав по отдельным категориям дел, а решения в них выносились не на основании тех или иных статей, а по принципу «естественной справедливости».

Иными словами, если преступление было совершено не по «сознательной воле преступника», а из-за несчастия, физических или нравственных недостатков, слабоумия, суеверия и т.п., то человека нужно было судить не по букве закона, а «по совести».

Чаще всего под эти определения подходили именно «несознательные» малолетние преступники. При этом решение выносилось целой коллегией в составе одного судьи и шести сословных заседателей – эдакая предтеча суда присяжных.

Впрочем, для персонажа вроде нашего Саши суд «по совести», наверное, был даже хуже обычного! Последний бы просто отправил в тюрьму, а там Пирожков легко нашел бы общий язык с такими же антисоциальными товарищами и относительно весело провел бы с ними время (причем короткое: всё же не тяжкие преступления совершил).

А вот по итогам совестного суда парень услышал поистине ужасный приговор, от которого волосы вставали дыбом: 10 ударов розгами, а потом 15-летняя эпитимия!

«ЗАМОК ИФ» ПОД ВОРСМОЙ

Формально эпитимией назывался вид церковного наказания для мирян, состоявший во врачевании кающегося грешника, фактически же это были принудительная жизнь и работа в отдаленном монастыре. Осужденного заставляли неустанно молиться, а за любое неповиновение избивали и сажали в неотапливаемую одиночную келью. Многие обители в первой половине XIX века использовались в качестве тюрем для малолетних преступников и других «узников совести».

В октябре 1827 г. Александр Пирожков был отправлен на эпитимию в Свято-Троицкий Островоезерский монастырь, расположенный близ Ворсмы. Это место во многом напоминало тот самый зловещий замок Иф (таковой реально существует на острове в 4 км от Марселя). Монастырь находился на острове, расположенном в середине озера Тосканка, которое образовалось в результате карстового провала в русле реки Кишмы.

Водоем имеет глубину до 20 метров, а расстояние от острова до ближайшего берега составляет около 200 метров. В этом довольно мрачном и отрезанном от внешнего мира месте герою нашего рассказа и предстояло провести ближайшие 15 лет. И все это время снова мыть полы, очищать выгребные ямы, колоть дрова, топить печку и выполнять прочую неблагодарную работу.

Но в отличие от Эдмона Дантеса, который действительно провел в темнице долгие годы, попутно методично разрабатывая детали побега, Пирожков придумал план бегства уже… на пятый день срока. Как и в романе, этому поспособствовал седовласый дяденька – 80-летний настоятель обители Маврикий.

Тот, видимо, сразу же проявил к юному грешнику отцовские и наставнические чувства, а когда паренек топил печку в его келье, уже слегка выживший из ума старец отпер стоявший под кроватью сундук и достал оттуда мешок с деньгами и драгоценностями.

«Ты вот думаешь, тут не жизнь, а там, за стенами, жизнь, – наущал он малолетнего узника, – а видишь, какие мы богатства нажили? Вот будешь усердно трудиться и молиться – тоже человеком станешь». Однако на воспитуемого беседа произвела совершенно противоположное впечатление.

Увидев мешок с монастырскими сокровищами, Саша тут же представил, как можно разжиться на них, – это ж на всю жизнь хватит! Вернусь, мол, в Нижний, найду Катю и сбежим с ней в далекие края… Безо всяких дополнительных размышлений и колебаний Пирожков решил «тяпнуть» всё нажитое непосильным молельным трудом, причем немедля.

Да и момент был как раз подходящий: после обеда почти вся братия ушла смотреть на рыбалку, которой занимались арендаторы монастырских вод (на сдачу в аренду богатой рыбой воды и была нажита часть тех сокровищ!), обитель опустела, а сам Маврикий, отправившись ко сну, забыл запереть дверь.

Убедившись, что старец уснул, Пирожков сходил в сени за топором, прокрался к постели и трижды ударил им настоятеля по голове. Но тут случилось настоящее чудо (видимо, не зря старик так долго молился Господу): вместо того чтобы помереть, Маврикий вскочил с постели и, брызгая кровью, начал бегать по келье, дико вопя: «Господи Иисусе Христе!» Еще трижды бил злодей свою жертву топором, но та лишь вопила еще громче.

В конце концов, придя в ужас от того факта, что вроде бы еле живой старец никак не хочет помирать, Саша убежал прочь, спрятал топор и поспешил на рыбалку, пытаясь на ходу сочинить себе алиби: дескать, с самого начала был там. Вероятно, неудачливый убивец надеялся, что дед все же истечет кровью и помрет. Но тот не только не умер, но и сумел ударить в монастырский колокол – дал сигнал тревоги!

ШПИЦРУТЕНЫ, КАТОРГА И МЕСТЬ

Вскоре связанного по рукам и ногам узника конвоировали в уездный центр – Горбатов, а после короткого расследования дело снова поступило в Нижегородский совестный суд (не прошло и месяца с вынесения приговора). 28 ноября там постановили, что Пирожков «не подает более никакой надежды к исправлению», посему его приговорили к 30 ударам плетьми и ссылке на поселение в Сибирь.

Но когда решение утверждалось в 6-м департаменте Сената (такова была процедура), там его пересмотрели в сторону ужесточения – 15-летняя эпитимия в одном из сибирских монастырей, а затем поселение в тех далеких краях навечно. 22 февраля 1828 года Пирожков был жестоко выпорот, а потом отправился по этапу в Тобольск.

Проведя несколько лет в заточении в Енисейском Спасском монастыре, повзрослевший молодой человек сумел сбежать. А затем, с целью замести следы, поступил на службу в 13-й линейный сибирский батальон. Просто беглец где-то узнал, что в части не хватает личного состава, поэтому вербуют туда даже людей без документов. Воспользовавшись этим, Пирожков назвался Ксенофонтом Поликарповым, под этим именем его и оформили.

Правда, армия оказалась не лучшим местом, чтобы «залечь на дно»: муштра в войсках в эпоху Николая I была не слабее, а может, и хуже, чем в духовных обителях. Посему уже вскоре Александр дезертировал и оттуда. Но через какое-то время он был снова пойман. На сей раз приговорен к 400 ударам шпицрутенами (пропущен сквозь строй) и последующей ссылке на каторгу…

Ну а закончилась эта трагическая история еще печальнее, чем могла бы. В мае 1840 года в Нижнем Новгороде были обнаружены сразу два трупа: трактирщика Ивана Кирзеева и его сына. Обоих зарубили топором, а все удары были нанесены в переднюю часть головы и туловища.

Вскоре убийцу задержали, им оказался… Александр Пирожков. В свои 32 года он выглядел на все пятьдесят, страдал сразу от нескольких болезней. На следствии Саша честно заявил, что именно этих двоих считал все эти годы виновниками своей несчастной жизни (Кирзеев-младший еще и женился на его возлюбленной), поэтому мечтал отомстить им обоим.

Кстати, нанесение ударов топором спереди могло указывать на тот факт, что перед расправой Пирожков называл жертвам свое имя (вымышленный Эдмон Дантес делал это уже после свершения возмездия). А вот каким образом Пирожков в очередной раз сумел сбежать и добраться до родины, история умалчивает…

«Ленинская смена»


Copyright © "Криминальная хроника"
***

Ваш отзыв

Вставить изображение